Читать книгу - "Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина"

— Спасибо, Семён Маркович, надеюсь, — вежливо ответил Корольков. — Можно, я пойду?

— Погоди, — Мусин встал из-за стола, словно разволновавшись. — А почему я ни разу не услышал фамилию Таможеков? А? — он подозрительно уставился на Сашу.

— А там в конце, Семён Маркович, — соврал Корольков. — В конце я скажу, что главврач, мол, финансировал и администрировал разработку данного метода.

— Смотри мне! — Мусин снова подозрительно посмотрел на Сашу. — А то скажут!

— Нет-нет, все в порядке, — снова соврал тот. — Не беспокойтесь.

«Хрена тебе лысого, уважаемый Игнат Игнатович! — подумал он про себя. — Ничего я про тебя, Ленин-ты-В-Польше, не скажу! Обрыбишься, как говорится! Вот так вота вот!»

— Ла-а-адно… — несколько зловеще протянул профессор. — Иди работай!

Корольков уже было взялся за ручку двери, как Семён Маркович снова окликнул его:

— Эт самое… Суламифь Рувимовна просила, чтоб ты зашел к нам до отъезда.

— Хорошо, — обреченно ответил Корольков, потому что понимал, что его ждет: заказы, безусловно, заказы, причем, вероятнее всего, духов и косметики. — Когда это удобно?

— Так а че… Ты когда у меня дежуришь? — Мусин полистал замурзанный еженедельник на столе. — Завтра. Вот послезавтра отоспишься и зайди, — профессор вздохнул, как понял Саша, по тому же поводу, что и он сам. — Часов в семь.

— Конечно, Семён Маркович, — кротко согласился Корольков. — Обязательно приду.

Снова тяжко вздохнув, Мусин махнул на него рукой:

— Иди уже! Работай!

Надо отметить, что, чем ближе был день Сашиного отъезда, а точнее, отлета в Париж, тем более трепетное внимание ему оказывали окружающие его дамы и барышни.

Татьяна озабоченно спросила:

— Саш, а ты в чем поедешь-то?

— В каком смысле, в чем? — удивился Корольков. — В самолете!

Они сидели на кухне у Румянцевых. Лёша с Таней недавно переехали в «двушку» — родственники с той и другой стороны общими усилиями помогли собрать доплату, ведь в семье росли уже двое детей. «Двушка» постройки времен хрущевской оттепели в самом сердце лабиринтов Кропоткинского жилмассива на момент переезда была в ужасающем состоянии. Деревянные полы, беленые «внакат» стены и потолок, а совмещенный санузел с окошком, выходящим на кухню, как положено, выкрашен темно-зеленой масляной краской, на полу — традиционно выщербленная метлахская плитка. Кухня же интерьером превосходила всю квартиру: она была оклеена клеенкой с узором (как теперь говорят, принтом), по меткому Светкиному выражению, в мордовском стиле. На синем, даже, можно сказать, ультрамариновом фоне — розы цвета бордо с зеленью. Необыкновенно нарядно, отметил, войдя в кухню впервые, Саша. На столе лежала клеенка той же расцветочки, от чего глазам делалось больно.

Ремонт Румянцевы еще не начинали, попросту не имея на это денег, и Таня по возможности старалась улучшить обстановочку: отмыла все, повесила свои шторы, на кухонный стол постелила льняную скатерку спокойного серенького цвета, и стало как-то возможно находиться во всем этом великолепии, не впадая в депрессионный психоз.

— Да при чем тут самолет, Саша! — возмутилась Татьяна. — Из одежды, я спрашиваю. В чем поедешь?

Корольков озадаченно завис:

— А не знаю, Тань… Я что-то не думал об этом…

— А вот надо было подумать уже! — Таня нахмурилась. — Тебе лететь через две недели!

— Так а это… — начал было оправдываться Корольков, однако Таня его перебила:

— Там, поди, в Сорбонне-то твоей, во фраке выступать надо?

— Вот бли-и-и-ин… — протянул Саша. — Я и не подумал…

— Чтоб завтра же сходил к главному! И пускай он узнает, какая там форма одежды, на хурале на этом!

— Хорошо, Танюш, — послушно согласился Саша, понимая, что в данной ситуации надо придерживаться принципа: «Ты бабу слушай, она сердцем чует».

— И погода там какая, в Париже этом? — продолжала распоряжаться Таня. — Февраль месяц, может, там у них тоже холодно. Лёша, налей мне еще пива.

— Тебе не хватит? — вступил в беседу молчавший до сих пор Алексей. — А то чет ты, мать, разбушлатилась!

— Да Лёш, — одернул его Саша. — Танька все правильно говорит. Надо продумать, в чем ехать, а то буду там, как лох.

— Чего тебе лох-то! — возмутился Лёша. — Джинсы вот, свитер, куртку кожаную, да и все!

— Конечно! Все ему! — Таня возмущенно уперла руки в боки. — А доклад делать он тебе будет тоже в джинсах и в свитере? Там, поди, смокинг нужен. Или, на худой конец, костюм.

— Вот, Саня! — засмеялся Румянцев. — Был бы ты женатый, свадебный бы костюмчик-то и пригодился бы!

— Да ну нафиг! — передернуло Сашу. — Не дождетесь!

— А мой тебе великоват будет… — продолжал размышлять Алексей. Он смолоду был повыше и покрепче Саши.

— Короче, Саша, — резюмировала Татьяна. — Про смокинг и погоду узнай завтра у главного. А поедешь вон, и правда — джинсы, свитер, куртка.

На самом деле доктор Корольков на излете девяностых (а в момент